Иран переходит к прямой конфронтации с Израилем

Два года системных поражений, от потери влияния в Сирии до ударов по Тегерану, принудили Иран сменить оборонительную стратегию на агрессивную. После гибели Али Хаменеи новое руководство страны отказалось от символических жестов в пользу прямых ракетных атак, надеясь вернуть утраченный статус регионального игрока с помощью жесткой силы.

По мнению аналитика NZZ Маркуса Бема, нынешняя решительность Тегерана продиктована осознанием того, что терять больше нечего. После серии израильских операций против ХАМАС и «Хезболлы» иранское руководство столкнулось с угрозой самому режиму, что спровоцировало смену поколений в коридорах власти. Новые кадры, не связанные травмами ирано-иракской войны, сменили осторожную «старую гвардию», сделав ставку на эскалацию.

Тегеран использует угрозу перекрытия Ормузского пролива как инструмент давления, пытаясь превратить экономическую уязвимость региона в свой козырь. Однако эта стратегия несет серьезные риски. Экономика Ирана может не выдержать затяжного конфликта, а мировое сообщество уже ищет пути обхода морских путей, контролируемых исламской республикой. Израиль, в свою очередь, игнорирует призывы Вашингтона к деэскалации, стремясь максимально повысить цену для Тегерана за каждый совершенный удар.