Прощание с главным «митьком»: Петербург похоронил Владимира Шинкарева

У храма Спаса Нерукотворного Образа на Конюшенной площади собрались люди в беретах, кожаных куртках и с седыми косичками — богема, тридцать лет знавшая друг друга по котельным и квартирникам. В Петербурге провожали в последний путь Владимира Шинкарева, идеолога и основателя движения «Митьков», ушедшего на 73-м году жизни.

Прощание обошлось без чиновников и казенных телеграмм. Вместо официальных лиц — художники, музыканты и философы, создававшие облик неофициального Ленинграда. Это была встреча старых друзей, которые обнимали друг друга у открытого гроба, вспоминая человека, научившего целое поколение быть «добрыми и простыми». К храму пришли:

• сооснователь движения Дмитрий Шагин;
• музыкант Всеволод Гаккель и лидер НОМ Андрей Кагадеев;
• художники Кирилл Миллер, Виктор Тихомиров и Василий Голубев;
• писатель Сергей Носов и философ Александр Секацкий;
• режиссер Сергей Дебижев и фотограф Эрмитажа Юрий Молодковец.

Выбор места отпевания не был случайным. Владимира Шинкарева, в чьих работах коллеги всегда видели поиск божественного смысла, в последние годы знали как активного прихожанина этого храма. Настоятель назвал его «трудягой» и «вестником», который чувствовал, как дышит город, и понимал, что Петербург стоит на молитве. По словам Дмитрия Шагина, влияние Шинкарева давно вышло за пределы ленинградского андерграунда, определив многие черты современной российской культуры.

От Конюшенной площади до Смоленского кладбища

Когда гроб выносили из церкви под негромкие аплодисменты, в городе внезапно пошел снег. Собравшиеся восприняли это как добрый знак: будто сам мастер подает сигнал, что все идет правильно. На Смоленском кладбище, куда друзья добирались на попутных машинах и заказанном автобусе, атмосфера оставалась такой же камерной и лишенной пафоса. У свежей могилы установили единственный венок — от группы «ДДТ».

Священник в краткой проповеди сравнил философию Шинкарева с евангельской кротостью. Это позиция человека, который не стремится греметь на весь мир, а хочет оставаться малым в сознании общества. Такая установка внезапно оказывается самой важной и находит глубокий отклик в сердцах. Пока могилу засыпали землей и еловыми ветками, собравшиеся вспоминали Шинкарева не только как большого художника и писателя, но и как «шалопая», сохранившего внутреннюю свободу до конца. Для многих этот день стал не просто похоронами, а символическим прощанием с эпохой, представители которой сегодня либо уходят из жизни, либо покидают страну.